1А теперь они надо мной смеются – те, кто младше меня, чьих отцов я бы погнушался поместить с собаками при моих стадах.
2И к чему мне сила их рук, если в них истощилась мощь?
3Нищетой и голодом изнурены, бродят они в опаленной земле, в разоренном краю, во мраке.
4У кустов собирают соленые травы, и корни ракитника – их еда.
5Гонят их из среды людей и, как ворам, кричат им вслед.
6Им велят селиться в оврагах долин, среди скал и в расщелинах земли.
7Воют они среди зарослей и жмутся друг к другу под терном.
8Отверженный, безымянный сброд, изгнанный из страны.
9А теперь они песней меня язвят, посмешищем для них я стал.
10Гнушаются меня, избегают меня и в лицо мне плевать не стыдятся.
11Бог сделал меня слабым и беспомощным, и они распоясались предо мной.
12Эти отродья нападают на меня с правого боку, в бегство меня обращают и на погибель мне готовят осаду.
13Заступают мне путь, все творят на беду мне – и никто им не помогает.
14Как сквозь брешь на меня идут, все круша, на меня бросаются.
15Ужасы ринулись на меня: моя слава развеяна, точно ветром, и уплыло, как облако, благоденствие.
16И теперь угасает во мне моя жизнь; обступили меня дни скорби.
17Ночью ноют кости мои; боль меня гложет, не зная покоя.
18Бог хватает одежду мою неистово; Он давит меня, как воротник рубахи.
19В грязь поверг Он меня, я стал как прах и пепел.
20Я зову Тебя, Боже, но нет ответа; встаю, но Ты на меня не смотришь.
21Ты безжалостным стал ко мне; мощью руки Своей гонишь меня.
22Ты подхватил, помчал меня в вихре; Ты швыряешь меня прямо в рокочущую бурю.
23Я знаю: Ты к смерти меня ведешь, в дом, уготованный всем живущим.
24О, никто не поднимет руку на бедняка, когда он призывает на помощь в своем несчастье!
25Не плакал ли я о тех, кто в беде? Разве о бедных душа моя не скорбела?
26Но когда я добра ждал, пришла беда; уповал я на свет, но настала тьма.
27Сердце тревогой объято, покоя не ведает; для меня настали дни скорби.
28Хожу почерневший, но не от солнца; встаю в собрании и взываю о помощи.
29Я стал братом шакалам и другом совам.
30Кожа моя чернеет и шелушится; в лихорадке тело горит.
31На плач настроена моя арфа, и свирель моя – на напев печальный.